Погода во Владивостоке:
3°C, 11 м/с
Погода во Владивостоке сейчас
$ 59.46 69.82 Ұ 8.96 5.45 ¥ 52.84

«Блокчейн – это всего лишь технология, позволяющая сделать процесс лучше и быстрее»

Основатель одной из российских блокчейн-платформ – о проблемах внедрения, утопическом государстве и крипторублях
7 Сентября, 15:49
Юлия Вильджюнайте

Фото: Семен Апасов
Фото: Семен Апасов | «Блокчейн – это всего лишь технология, позволяющая сделать процесс лучше и быстрее»

Блокчейн и криптовалюты существуют в мире уже не один год. Недавно об этом заговорили на правительственном уровне одновременно с опаской и надеждой: создание национальной криптовалюты, майнинговых ферм, разработка стандарта и т. д. Однако до сих пор в России официально не дана ни юридическая, ни экономическая оценка этому явлению. Основатель российского блокчейна Universa Александр Бородич рассказал PRIMPRESS о тенденциях и проблемах внедрения блокчейна, о возможностях использования этой технологии и о том, как будет оцениваться российский крипторубль.

Справочно

Блокчейн (blockchain) - технология распределенных баз данных, основанная на постоянно продлеваемой цепочке записей. Устойчива к фальсификации, взлому и краже информации.

Смарт-контракт – (smart contract) – алгоритм, предназначенный для заключения и поддержания контрактов в технологии блокчейн.

Криптовалюта – цифровая валюта, выпуск и учет которой децентрализован и основывается на технологии блокчейна. Самая известная платежная система и одноименная учетная единица биткоин (Bitcoin) появилась в 2009 году.

ICO (Initial coin offering – первичное предложение монет, первичное предложение токенов) – форма привлечения инвестиций в новые технологические проекты и стартапы в виде эмиссии и продажи инвесторам новых криптовалют.

– Можете привести конкретные примеры, для чего можно использовать блокчейн, кроме майнинга криптовалют?

– Например, для создания электронных паспортов. Все ваши идентификационные данные прописываются в специальную криптообертку, и эта криптокапсула может быть за секунду проверена любым таможенником, пограничником или сотрудником ДПС. Это ваше цифровое удостоверение личности. Соответственно, точно такое же удостоверение личности может быть у каждого товара, сервиса или услуги, куда могут записываться любые состояния, в которых этот товар или услуга пребывают.

На технологии блокчейн легко и достаточно удобно реализуются любые реестры. Реестры акционеров, которые когда-либо происходили с этими акционерами, покупка и продажа акций, поглощение компаний и т. д. Это могут быть кадастровые реестры участков земли со всеми операциями о купле-продаже. У технологии блокчейн, как и у технологии Интернет, масса применений. Практически любому бизнесу, которому требуется обмениваться информацией с другим бизнесом, в ближайшее время проще всего это будет делать через технологию блокчейн. Она в данном случае служит независимым арбитром, который гарантирует своевременную передачу и правильную верификацию данных.

Блокчейн не позволяет изменить записанную в него информацию. Если мы записали в блокчейн, что кто-то во Владивостоке заказал вагон рыбы и эта рыба едет в Москву, то после того, как эта информация попала в блокчейн, она там хранится навсегда. В тот момент, когда вагон доехал до Москвы и в блокчейн попала информация, что вагон успешно добрался, статус этого смарт-контракта, этой записи изменился. И любой из контрагентов видит, в каком состоянии находится данный контракт.

– Когда будет возможно применять блокчейн в государственных процессах?

– Это уже возможно.

– А это происходит?

– Насколько я знаю, государственные институты пытаются внедрять у себя технологии блокчейна. Но нужно понимать, что для того, чтобы внедрять в российском государстве технологии, они должны быть как-то сертифицированы, опробованы. Рынок блокчейн только формируется, и, наверное, кроме нашей Universa не так-то много российских продуктов, которые можно брать и внедрять. Пилотные проекты идут в разных технологиях, большая часть их находятся в open source, то есть это технология открытого доступа. С точки зрения производительности и скорости, наша система пока превосходит те системы, которые опубликованы в открытом доступе.

– Если государство примет блокчейн в качестве инструмента, не приведет ли это к появлению монополистов на рынке? Вы, например, не стремитесь таким стать?

– Я бы не назвал это словом «монополист». Это будет всего лишь отраслевое внедрение технологии в какую-то конкретную прикладную задачу, где заказчиком будет выступать государственное предприятие, а не частное. Я бы не говорил, что все российские компании с завтрашнего дня перейдут на блокчейн, допустим, Universa, потому что он быстрый и дешевый. Говорить о таком преждевременно и некорректно. Все-таки это технология, которую требуется внедрять. Поэтому, как было с Интернетом, мы с вами увидим рассвет данной технологии через несколько лет.

Вот, наверное, майнинг криптовалют в России может быть монополизирован государством. И то это очень сложно. Потому что любой школьник, у которого есть компьютер с видеокартой, может майнить криптовалюту. Как это можно ограничить, я себе не представляю.

Что касается блокчейна, то это всего лишь технология, которая позволяет какие-то процессы сделать быстрее и лучше. Мне сложно представить, что такую технологию и внедрение технологии можно монополизировать.

– Недавно полпред президента в ДФО Юрий Трутнев предложил создать на Дальнем Востоке майнинговые фермы, потому что у нас есть избыток электроэнергии. Насколько это рационально и имеет ли это значение для блокчейна, который не связан с криптовалютами?

– Очевидно, что для блокчейна, который не основан на майнинге, это не имеет никакого значения. Но если говорить про саму инициативу, то если существует избыток электроэнергии в регионе, то, конечно, его можно направить на майнинг и майнить такие криптовалюты, как биткоин или эфириум, для того чтобы реализовывать на открытом рынке. Но здесь мы упираемся  не в то, что у нас есть избыток электроэнергии, а в то, что у государства еще нет ответа для самого себя и для своих граждан, а что же такое криптовалюта. Пока этому явлению не будет придан легальный статус, говорить о легальной работе такой майнинговой фермы преждевременно. То есть она будет майнить, но реализовать на это рубли, показать доход и заплатить с этого налог государству она не сможет. А значит, оценить экономический эффект от внедрения таких ферм мы пока не можем.

– К слову о криптовалюте. Создание национальной криптовалюты, о которой говорит не только наше государство, не противоречит ли самой сущности криптовалюты?

- Нет. Вы смешиваете две сущности – децентрализованные криптовалюты и сам термин криптовалюты. Такие децентрализованые криптовалюты, как биткоин или эфириум, которые может добывать кто угодно и где угодно, нельзя монополизировать. Но это никак не мешает сделать на блокчейне эмиссию Центробанка РФ криптографических монеток, которые, очевидно, будут называть криптовалютой. Но только это будет официальная эмитированная Центробанком РФ криптовалюта. И доверие к этой монетке будет складываться исключительно из доверия к эмитенту. И здесь мы попадаем в другую ловушку: сейчас, когда у нас существуют бумажные денежные знаки, существует такая проблема, как кризис доверия. Если бы передо мной стояла задача решить эту проблему, я бы ответил, что блокчейн умеет ее решать, но делает это по-другому.

Чтобы существовало доверие, которое существует, например, к биткоину (который является аналогом цифрового золота), российскому государству или, например, группе государств АТР необходимо собрать общие разведданные по запасам нефти, газа и золота и выпустить криптовалюту, которая будет обеспечена недрами. А не институтом, который умеет печатать денежные знаки. В результате объем эмиссии гарантированно ограничен и не может быть увеличен, только если разведка не показала еще какие-то данные. Вот за такими криптовалютами, наверное, будущее. За обеспеченными. А если их выпускает Центробанк, называет крипторублем, то тогда доверие к нему будет складываться из доверия к Центробанку. Внутри страны он будет ходить, но другие государства будут относиться к нему с опаской до тех пор, пока наше государство не зарекомендует себя настолько хорошо на международной арене. Вот, например, если бы был выпущен криптороссийский баррель нефти, то, я думаю, многие государства согласились бы иметь у себя в запасах криптовалюту, обеспеченную натуральными ресурсами.

– Но тогда бы было сложнее спекулировать на такой валюте?

­– Конечно. А нам бы было еще сложнее, потому что в случае кризиса мы не смогли бы напечатать себе еще рублей, создав этим инфляцию. Потому как число монет было бы ограничено, это привело бы к росту доверия к такой системе. Золотой рубль был таким крепким, потому что был обеспечен золотом.

– Каковы основные проблемы внедрения блокчейна в России сегодня?

– В первую очередь из-за того, что блокчейн крайне новая технология, у нас не хватает ни знаний, ни рук. Для того чтобы воспитать таких специалистов, у нас не хватает образовательных программ. Нет в вузах программ, где учат блокчейн-технологиям и программированию смарт-контрактов. При этом у России прекрасная инженерная, математическая школа, мы должны быть в авангарде этого процесса. У нас есть все необходимые человеческие ресурсы для того, чтобы занять одно из ведущих мест в мире в технологиях блокчейн и искусственного интеллекта. Но для этого нужно создать образовательные программы, обучить инженеров, дать им работу, обратить внимание на то, что у нас есть российские технологии блокчейна и их нужно внедрять. Но для этого требуется внимание государства и участие крупных компаний, большая работа с вузами.

Во-вторых, у нас отсутствует в этой сфере регуляторка. А там возникает очень много вопросов, в том числе про конфиденциальность данных. У нас есть закон о защите персональных данных, и очевидно, что любая попытка записать что-то в существующий блокчейн ethereum или bitcoin нарушает этот закон. Более того, вы никак не можете подействовать на это нарушение. Потому что по определению блокчейн распределен: какие-то серверы в Германии, какие-то в Японии, в Австралии. Вы не можете позвонить туда и сказать: «Здравствуйте, это мои персональные данные у вас в блокчейн записаны. Сотрите их, пожалуйста, это нарушает российский закон». Вам человек с той стороны ответит, что весь смысл блокчейна в том, что из него нельзя ничего стереть. Вот такие казусы должны быть решены на уровне легальной системы.

В-третьих, не выработаны принципы внедрения блокчейна в государственную и корпоративную структуру. Всем этим предстоит заниматься в ближайшее время. Но это хорошие вызовы, на них существуют ответы. 

– Как строится работа с привлечением инвестиций в такие проекты? Насколько безопасен метод ICO?

– Существуют два метода инвестиций: ICO и обычный венчурный. В случае с венчурным методом инвестор получает акции. Если мы говорим про ICO, то инвестор получает в обмен токены, которые могут иметь совершенно разное представление. Это может быть просто покупка пакета транзакций в системе. Может быть участие в будущей прибыли компании как дивидендная модель. Но, насколько я понимаю, существующие регуляторы просят тех, кто устраивает ICO, от последней модели отходить, потому что непрофильные инвесторы не могут правильно оценить объект для инвестиций. Мне кажется, таких ICO будет все меньше и меньше.

– Центробанк недавно неодобрительно высказался об ICO…

Центробанк выпустил очень аккуратную ноту, в которой написано, что есть такая штука в мире и ее по-разному используют. И для хорошего, и для плохого. В частности, в ICO очень высокие риски. И обязательно будет какая-то регуляторка позже, когда мы разберемся. Я бы не сказал, что это является запретом.

Вы поймите, в мире происходит какое-то явление. Я прекрасно понимаю юристов, которые работают над задачей определить это явление через старые, имеющиеся у них законы, акты, определения и т. д. Я понимаю, что им очень хочется, чтобы не менять много, определить это через старое и сказать, что криптовалюта – это, например, такой товар и на него нужно брать налог. Или что это другая валюта. Но когда они вдруг с удивлением узнают, что к криптомонете прикладывается штука, эта штука называется смарт-контракт, этот смарт-контракт выполняется сам, эта монета разделяется на две, эти монеты расходятся в разные стороны. Одна – тому, кто выполнял работу, а вторая – человеку, который был агентом по привлечению первого, это комиссия за его труд. В этот момент все, что знал юрист, который пытался описать этот процесс, останавливается. Потому что он не может описать то, что произошло, никакими существующими терминами, для этого требуется новое определение. Но так как мы опираемся на существующую регуляторную практику, очень сложно это определение придумать. Из того, что у нас есть, оно не выводится, поэтому пытаются найти максимально близкое соответствие. Например, еще одна валюта. Так можно поступить, но это означает, что государство не понимает, что это, но говорит: «Вы нам хотя бы налоги платите, и то хорошо».

Отдельно приходит полное непонимание того, что блокчейн – это вообще не криптовалюта. Это кусочек информационных технологий, который позволяет децентрализованно хранить и проверять информацию. Очень простой и примитивный, но в то же время очень важный и нужный кусочек. И он никакого отношения не имеет к криптовалютам, кроме того, что на нем их можно строить. А можно строить системы учета медицинских карт для каждого гражданина России, где будет записано все, чем он когда-либо болел. И каждый врач сможет это проверить. Это хорошее применение технологии.

– Повсеместное внедрение блокчейна похоже на утопическое представление об абсолютно прозрачном мире, где ни от кого ничего нельзя скрыть…

– Во-первых, это хорошо и для нас с вами, и для государства. Есть два тренда, и оба они будут развиваться одновременно. Первый тренд – на абсолютную прозрачность. И с точки зрения контрагентов в бизнесе мы бы хотели, чтобы у нас все было предельно прозрачно хотя бы между нами. Более того, если государство будет третьим агентом этой системы и наши отношения будут идеально прозрачными, мы соглашаемся платить налоги, они высчитываются автоматически, и мы видим, сколько с каждой транзакции мы платим, – для нас не будет большой проблемой принять эту парадигму.

Другой тренд – конфиденциальность, охрана частной информации. В нашем блокчейне, например, все данные зашифрованы. В отличие от bitcoin или ethereum вы не можете просмотреть данные, помещенные в блокчейн. Мы убеждены, что большое количество компаний не захотят раскрывать содержимое того, что заверено блокчейном. Как и многие граждане, которые охраняют свою частную жизнь. Поэтому защита информации, конфиденциальность – это тоже ключевой фактор для будущих блокчейнов.

– Получается, что первое государство, которое полностью внедрит блокчейн, можно считать самым открытым и некоррумпированным?

– Его можно считать самым инновационным. Возможна ли коррупция при внедрении такого механизма? Если следовать известному российскому эпосу, когда левша подковал блоху, то найдется механизм, где в абсолютно прозрачной системе можно будет придумать, как ее обойти или обмануть.

Я приведу пример. Государство выпустило окрашенные в зеленый цвет с красной звездочкой специальные цифровые деньги, криптовалюту гособоронзаказа. Эти деньги могут быть потрачены только на услуги и работу предприятия, связанного с соответствующими статьями гособоронзаказа и бюджетом. Когда вдруг где-то кто-то в частном порядке попробует расплатиться этой криптовалютой, есть два варианта: криптовалюта говорит вежливо, что она для этого не предназначена, либо она автоматически посылает сигнал. Это хороший метод контроля за расходами для государства. Простой, понятный, автоматический. У тебя каждая цифровая купюра знает, для чего она создана. У таких валют есть будущее. Потому что биткоин, эфириум можно просто украсть, взломав ваш кошелек. А криптовалюты будущего нельзя будет украсть, потому что они будут знать, кто их хозяин.

Вы отвечаете

Андреан | Отправлено: 7 Сентября, 18:52
Офигенно интересно, хотя сложновато.

Интервью