Резонансный пожар во Владивостоке произошёл вечером 16 февраля – огонь полностью уничтожил часть построек и верхние спальные этажи жилого дома на территории зоопарка «Садгород». Пожар начался в семь часов вечера, однако полностью огонь удалось потушить в полночь. Директор зоопарка Алёна Асновина с двумя несовершеннолетними детьми осталась без единственного жилья.
Корреспондент PRIMPRESS приехал в зоопарк «Садгород», чтобы своими глазами увидеть последствия трагедии и поговорить тет-а-тет (хоть и в компании пары сурикатов) с Алёной Асновиной о том, как развивались события в тот день, с какими трудностями пришлось столкнуться после происшествия и почему весь Владивосток пришёл на помощь небольшому частному зоопарку на окраине города.
– Расскажите, пожалуйста, подробно, как всё произошло. По официальным данным, пожар начался в сарае...
– Мы приехали из школы, всё было как обычно. Я приготовила ужин, собирались ужинать, как вдруг резко погас свет. У нас на Садгороде временами отключают свет, поэтому сначала я просто посмотрела в окно – есть ли свет у соседей? И увидела, что горит сарай возле дома. Первая реакция – испуг и звонок пожарным.
Позже дознаватели предварительно озвучили, что произошёл скачок напряжения. Предположительно, возгорание началось от обогревателя, который даже не был включён – просто вилка находилась в розетке. Сейчас готовят заключение.
Я вызвала пожарных примерно в 19:10–19:15. Мы думали, что пожарные будут уже скоро, поэтому даже не взяли с собой документы. Сарай был сырой, я даже не могу представить, как он мог загореться. Только пожарные ехали довольно долго. Сарай разгорался всё сильнее, огнетушителем потушить уже было невозможно. В первую очередь сотрудники начали выводить животных — они для нас самые главные.
Когда пожарные всё-таки приехали и начали тушить сарай, в машине закончилась вода. Они уехали за водой, и в это время огонь перекинулся на крышу дома. Я кричала, чтобы тушили крышу, потому что она только начала гореть. Но и в гидрантах воды не оказалось. 40 минут мы ждали новых пожарных. Потом приехали дополнительные машины, но воды снова не было. Это было какое‑то страшное стечение обстоятельств, когда никто ничего не может сделать – как в фильмах ужасов.
– Ваш единственный дом горит. Какие эмоции вы тогда испытывали, о чём вы думали?
– Это был шок. Я понимала, что ничего сделать не могу. То плакала, то успокаивалась. Я думала о детях, о кошке, о собаке. Истерики не было, скорее состояние оцепенения. Старшие дети приехали, поддерживали. Приехали журналисты, полиция, прокурор – я смотрела на всё и не понимала, что происходит. В голове была только одна мысль: «Где мы будем жить, у кого останемся сегодня и что делать дальше?».
– Огонь перекинулся и на вольеры. Никто из животных не пострадал, не надышался дымом?
– К счастью, пострадали только сами вольеры. Наш сотрудник ровно в тот момент, что и мы, заметил огонь и побежал к животным. Он сорвал замки в и стал выводить козу, страусов, енотов в соседние безопасные вольеры. Мы – люди – сами можем позаботиться о себе. Поэтому спасение животных было самым главным приоритетом.
– Какая сумма ущерба от пожара?
– Официальной оценки пока нет. Если говорить о доме, крыше, перекрытиях, ремонте и восстановлении – по нашим расчётам, от 15 миллионов рублей. Восстановление займёт, как минимум, год.
– Сейчас есть какие‑то юридические ограничения на ремонт? Можно ли уже заняться восстановлением дома, пока идёт следствие?
– Запретов нет. Мой дом – это не просто стены, это право моих детей на будущее. Этот дом – наша семейная история и единственное жильё для меня и моих детей. Мы с супругом развелись два года назад. Дом – совместное имущество. Собственник дома – мой бывший муж – отказался участвовать в восстановлении и спасении жилья, где прописаны его дети. Вместо помощи я получила обвинение в провоцировании пожара. Имея другое жильё, он настаивает на разделе этих обгоревших стен, но категорически отказывается помогать в их восстановлении. Где будут жить наши дети, ему не интересно. Это всё, что я могу прокомментировать
Сейчас я в замешательстве – начинать восстановление или ждать оценки. Нет времени на долгие суды, сезон дождей скоро начнется и дом начнет рушиться. Нам жизненно необходимо накрыть крышу в ближайшее время, потому что она протекает и рушится. Я вынуждена восстанавливать дом за собственные средства, нужно где-то найти необходимую сумму для восстановительных работ. Я ищу любую поддержку – информационную, юридическую, материальную.
– Дом был единственным вашим местом жительства. Где вы сейчас живёте?
– Я живу у старшей дочери. Дети временно живут с отцом – до 15 марта. Далее придётся снимать жильё. Когда пожар только случился, родители одноклассников помогли и взяли на несколько дней моих детей к себе, пока я искала пути решения ситуации. Помогали все. И деньгами, и словом, и действием.
– Владивосток объединился, чтобы помочь вам: организовали сбор средств, привлекали внимания в соцсетях и СМИ. По последним сведениям, вам пожертвовали около 300 тысяч рублей...
– Очень многие помогали: приносили деньги, вещи, помогали разбирать последствия. Огромная благодарность всем людям за поддержку. Мы всегда старались дарить людям счастье, яркие эмоции. В нашем зоопарке мы встречали гостей радушно и с улыбкой. И продолжим благодарить жителей города и края своей деятельностью.
– История вашего зоопарка началась больше 20 лет назад. «Садгород» – один из первых зоопарков во Владивостоке. С чего началась ваша история?
– Я познакомилась с бывшим супругом в цирке. У него уже был небольшой театр зверей: медвежонок, обезьянка, голуби. Мы начали вместе работать, гастролировали, постепенно животных становилось больше. Купили участок земли, чтобы животные отдыхали между гастролями, построили первые вольеры. Потом люди начали приносить найденных и раненых животных. Мы их выхаживали, откармливали. Некоторых просто нельзя было отпускать в дикую природу – стали слишком ручными. Так постепенно всё выросло в зоопарк.
– У вас частный зоопарк. Без господдержки, финансирования. Как функционирует такая организация?
– Финансовой поддержки почти не было, только во время пандемии. Мы и не планировали создавать зоопарк. Когда начинали, мы вообще не думали о прибыли. Всё изучали сами, оформляли документы, учились на практике. Делали то, что любим – ухаживали за животными. В какой-то момент к нам начали приходить люди и просто так давать деньги за то, чтобы посмотреть на животных. Мы катали детей на верблюде, а нам платили за это. Только позже поняли, как всё работает, но это сезонный доход: летом зарабатываем, чтобы зимой кормить животных. Мы все средства вкладываем в зоопарк. Дом, который сгорел, построили на деньги от гастролей. Зоопарк живёт, но и «аппетиты растут», например, хочется построить новые экспозиции или вольеры или купить новых животных. Наш террариум мы построили примерно в 2018 году исключительно на деньги от продаж входных билетов. Еще у нас кафе и сувенирная лавка. Но основа бюджета – входные билеты.
Сейчас работать непросто: усложнилось законодательство, много требований к условиям содержания животных и много бумажной работы. Стоимость электроэнергии (у нас промышленный тариф), стоимость мяса, овощей, сена, заработная плата, строительство – всё это огромные затраты. А посещаемость зависит от сезона и погоды. То, что мы заработаем в тёплое время года, на то и будем содержать зоопарк зимой. Поэтому для нас так важны посетители зоопарка.
– Зоопарк большой. Есть волки, зебры, экзоты, леопард и лев. Расскажите, сколько это всё стоило?
– Животные стоят от нуля рублей до более миллиона. Например, одна зебра стоит 1 200 000 рублей.
– Как часто к вам приносят животных?
– Каждый год. Косули, бельчата, ежи, птицы. Кого можно – выпускаем обратно в природу. Некоторых нельзя выпустить, и они остаются жить у нас. Мы также информируем людей, как правильно помогать животным и когда их не нужно забирать из природы. Белочки, которых мы откармливали, так и возвращаются к нам и живут у нас, несмотря на то, что мы их отпустили.
– Создание вашей семьи напрямую связано с животными. Ваши дети росли в окружении животных. Каково это - жить в «зоопарке»?
– Для нас с детьми это естественная жизнь. Было время, когда у нас в доме жили львёнок, тигрёнок, собака алабай, кошка, попугай и дети. Всё было застелено пелёнками, уборка постоянная. Старшая дочь, когда училась в институте, приезжала к нам и спрашивала: «Кто из животных дома?». Вопрос вполне резонный с учётом того, что дома постоянно кто-то есть. Младшие дети сами полностью вовлечены в уход за животными: у нас дома были ёжики, так дети еще до того, как я проснулась и начала за ними ухаживать, уже сами всё сделали. Они понимают, насколько это огромный труд и ответственность.
– Однако у вас работает и штат сотрудников. Как вы их выбираете: нужно определенное образование или всё держится исключительно на любви к друзьям нашим меньшим?
– Главное – ответственность и любовь к животным. Любовь — это не про «погладить», а про «ухаживать, убирать, наблюдать, замечать каждую деталь, например, наклон головы или состояние шерсти». Мы всему обучаем, важнее желание работать. Я – трудоголик и очень требовательный руководитель: жду от сотрудников отношения к животным, как к своим детям. Допустим, если это вольерное содержание птиц, то кто-то из особей всегда доминирует. Важно правильно расставить чашки и не перепутать питательную смесь. Чтобы никто никого не обижал. Это постоянная дезинфекция, уборка, бумажная работа.
– Впереди весна и лето. Топовые сезоны для зоопарка. Какие планы на будущее после всего произошедшего?
– Надо навести порядок после зимы, восстановить зоопарк после пожара, улучшить условия содержания животных и подготовиться к новому сезону. Есть планы по развитию экспозиции, но пока не буду раскрывать — пусть это будет сюрпризом.
