День окончания Второй мировой войны отмечается 3 сентября. Именно 3 сентября 1945 года в СССР был объявлен День Победы над Японией. Этот день 81 год назад стал завершающей точкой Второй мировой войны. Этот день — символ мужества, стойкости и памяти о тех, кто защитил мир от фашизма и милитаризма.
В истории любой войны есть страницы, которые открываются только через много лет после окончания боевых действий — истории, которые остаются неизвестными или известными немногочисленным энтузиастам. К таким страницам относится коллективный подвиг экипажей приморских сейнеров Главвостокрыбпрома, с 1942 года несших разведывательную службу «под прикрытием» у берегов Японии. Особое место среди этих судов — у «Сейнера №20». Судно лежит на дне Тихого океана в точке 45º 59' сев. широты, 140º 39' вост. долготы, потопленное даже не потенциальным на тот момент противником, а вполне себе союзником — американской подводной лодкой Permit (SS-178) 9 июля 1943 года. Историю сейнера прислал в редакцию PRIMPRESS энтузиаст из Петропавловска-Камчатского Юрий Горбачёв, который почти 50 лет занимается исследованием трагической гибели судна. К праздничной дате публикуем отрывки из его объёмистого труда.
«Командование Флота должно было разработать специальную операцию, а скорее всего по приказу адмирала Н.Г. Кузнецова, которая пусть и не предотвратила бы нападения, но позволила предупредить за два-три дня неожиданный подход японских кораблей к берегам Приморья, Хабаровского края, Сахалина и Камчатки.
Надводные корабли для этого не годились, подводные лодки не могли решить все задачи – выбор пал на малозаметные небольшие рыболовные сейнера типа МЧС. Кстати, организаторы, как нельзя удачно использовали «крышу» экспедиций, которая и помогла более-менее безопасно проводить операцию: в 1941 г. прекратила миграцию на север сардина – иваси. Япония и СССР только в Японском море вылавливали ее больше 15 млн. центнеров. В самой Японии разорялись сотни японских рыболовных компаний, рыбаки даже накладывали на себя руки!
Вот и у нас началась война – фронт требовал рыбную продукцию, а подходов иваси не было. В связи с этим «Во исполнение приказа НКРП СССР за № 0394 от 24 ноября 1941 г. для обеспечения проведения научно-промысловой разведки рыбы в путину 1942 г. приказываю:
Параграф № 1-
Директорам рыбокомбинатов «Зарубино» тов. Альперину, «Попов» тов. Маркову, «Тафуин» тов. Надибаидзе, «Второй» сейнерный тов. Кулашко-Преображение выделить по одному сейнеру типа МЧС, включив затраты по их содержанию в себестоимость рыбопродукции 1942 г. (Сейнера № 44, 20, 6 и 32).
Для обеспечения выхода сейнеров в рейс на Промразведку…оборудовать грузовой трюм под жилье работников ТИНРО (Тихоокеанский исследовательский институт рыбного хозяйства и океанографии, г. Владивосток).
Для установки гидрологических лебедок заготовить фундаменты, снабдить навигационным оборудованием, спасательными принадлежностями из расчета 17 человек.
Начальнику Радиослужбы Главвостокрыбпрома тов. Зарубову обеспечить на сейнерах Промразведки установку радиостанции, а также квалифицированными радистами.
Указанные суда освободить от планового задания по добыче рыбы… (Однако в противоположность этому приказу командование КТОФ утверждает, что «Сейнер № 20» выполнял плановые задания Главка, а не приказы штаба КТОФ).
Срок выхода Промразведки в первый рейс устанавливаю 1-е апреля 1942 г.
Начальник Главвостокрыбпрома Захаров»
(Фонд 1. Опись № 2. Лист 349 – Государственный архив Приморского края).
Одно замечание – приказ - не инициатива Главка, а Москвы. Попытки найти его, чтобы узнать заказчика, ни к чему не привели – его нет даже в Государственном Архиве Народного Хозяйства, а также архивах Приморского, Хабаровского, Камчатского края и Сахалинской области – до сих пор засекречен, остальные рассекречены.
В Приказе № 219 от 7. 07. 1942 г. указывалось: «Приказываю сейнерам научно-промысловой разведки детально разведать следующие районы: сейнер № 44 – район от реки Тумень-Ула до мыса Поворотного, с удалением от берега до 100 миль; сейнер № 20 - район от мыса Поворотного до залива Владимир, с удалением от берега до 75 миль»… (Лист 2).
Кроме контрольного лова сардины, необходимо было «В начале и конце дрейфа производить: измерение температуры воды на горизонтах 0, 5, 10, 15, 25, 50, 75, 100 м; с этих же горизонтов брать пробы воды на соленость; производить метеорологические наблюдения; брать пробы планктона на горизонтах: 200-100, 100-50, 50-25, 25-10 и 10-0 м. Определять цвет и прозрачность воды».
Имея подобные задачи – можно смело заниматься и военной разведкой – разве можно придумать лучшую «крышу» для наших разведчиков? Подобной «рыбной разведкой» занимались и японские ученые, озадаченные неожиданно пропавшей иваси...»
«Сейнер, по словам капитана «Сейнера № 20» Н.С. Трошкина, в рейсе в июле 1943 года, выполнял кроме научной работы, изучения кормовой базы иваси и другие задачи:
- Разведка воздушной и надводной обстановки: корабли, суда, самолеты, подводные лодки (отмечались даже предметы, плавающие в воде), засекались береговые артбатареи, маяки, работают ли они ночью и пр.
- Проведение гидрологических разрезов – «нарезали подводные коридоры» для наших подводных лодок: «регулярно по одним и тем же галсам, в одних и тех же точках на стандартных горизонтах велись наблюдения с помощью приборов, которые при помощи лебедок опускались на заданную глубину: за температурой, взятие проб морской воды на разных горизонтах, а потом при помощи химического анализа велась обработка, вносились много поправок, находили соленость, плотность морской воды по каждому заданному горизонту определялись прозрачность, цвет морской воды, а также течения, особенно подводные.
Иногда производилась синхронная съёмка – это значит сразу выходило 3 экспедиции в северную, центральную и южную часть Японского моря и начиналась одновременно, в один период».
Конечный результат был – карты с описанием. Но главное для подводников: «иногда сейнера выделялись, если обнаруживались слои скачков элементов, особенно плотности и температур» - из письма участника последнего рейса «Сейнера № 20» А.Г. Носовой (Ромашовой) – гидрометеоролог УГМС ТОФ.
«Сейнер №20» в 1942 и 1943 г.г. официально находился в распоряжении авиапромразведки Главвостокрыбпрома, фактически выполнял задания штаба Тихоокеанского Флота по линии УГМС – передан в распоряжение Флота 28 мая 1942 г. представителем рыбокомбината «Попов» А.С. Мамонтовой».
«Экипаж «Сейнера № 20» в 45 тонн водоизмещением состоял из 9 человек, а экспедиция ТИНРО из 5. В 1942 г. сейнер успешно выполнил 3 экспедиции. В 4-й сейнер, находясь у берегов Японии, подвергся преследованию судна. Едва удалось уйти от погони, как попали в сильнейший циклон. И, как назло, обломилась лопасть винта. Неуправляемый сейнер ветром и волнами перегнало от острова Хоккайдо до залива Владимир и вынесло на минное поле. Несколько часов люди подвергались смертельной опасности, шестами отталкивая рогатую смерть от своих бортов – девушки рассказывали – «от страха волосы вставали дыбом!» - пока не подоспела помощь.
Рассказывает бывший капитан Н.С. Трошкин: « Мы были близко у берегов, даже слышно было музыку. Когда мы подходили к берегам Японии, мы прекращали всякие радиосообщения и старались не показывать нашу национальную принадлежность – это было указание штаба флота.
Романов (начальник экспедиции) говорил мне, что он лейтенант и что вся производимая работа сейнера нужна военным и что за нами следит крейсер «Калинин» и самолеты. Другие капитаны тоже говорили мне, что главная задача была военная, а научная экспедиция по исследованию режима моря была вспомогательная, для маскировки.
Весь наш путь (копия) оставляли на кальке и сдавали в штаб. Судовая роль была заполнена на настоящие фамилии, только если кто был военным, это не указывали. Однако было указание штаба, чтобы паспорта всего экипажа хранились у капитана и в случае, если японцы подойдут к нам, все документы и паспорта мы должны утопить. Для чего это было нужно, я до сих пор не знаю. Но документы и радиофишр я утопил, когда подводная лодка открыла огонь – мы все думали, что это японцы и началась война еще и с ними...»
«Владивосток покинули в конце июня. Начало рейса было отмечено необычным явлением, зародившим в душах участников неприятные переживания и догадки, и мрачные прогнозы – с сейнера начали сбегать крысы – по канатам, трапу, а когда им это не давали – прыгали прямо в воду. Кто из моряков или рыбаков не знает примету – «Крысы бегут с тонущего корабля». Этот факт занесли даже в вахтенный журнал…
В этом рейсе предстояло обследовать северные районы Японского моря. Благополучно поднялись до Совгавани, зашли в реку Датта набрать пресной воды и только причалили к берегу – сбежали последние крысы!».
«Сейнер пересек Японское море, спустился на юг. Оставалось взять еще одну станцию у о. Хоккайдо и можно было поворачивать к приморским берегам, но этому не суждено было сбыться. Трагедия разыгралась 9 июля на траверзе о. Ребун у входа в пролив Лаперуза.
Во второй половине дня на вахте стояли капитан, матрос Куканов и помощник механика Калиниченко. Боцман и кок Матвиенко на корме пилили дрова – приближалось время ужина. На спардеке старший метеоролог Ромашова (ныне Носова) и студентка-практикантка Ушакова (ныне Якушенко) упаковывали бутылки с пробами воды и тихо пели – «Прощай любимый город…»
Неожиданно из рупора раздался крик: «Появился перископ подводной лодки!» Вслед за криком по корме всплыла и сама лодка. Никто ничего не успел сообразить, как она открыла бешеный артиллерийский и пулеметный огонь. Дистанция была небольшой – 200 - 300 м, поэтому огонь оказался прицельным. Вторым снарядом боцману почти оторвало ногу, прямым попаданием разорвало за штурвалом Куканова и вынесло передатчик. Вот почему радистка, получившая контузию – снаряд пронесся над ее головой, когда она отдыхала после вахты – не смогла передать по приказу капитана сигнал «SOS», а возможно – это и было их спасение? Кругом летели осколки, пули и щепа, на палубе невозможно было появиться. Люди укрылись в кубрике. Во время обстрела старший механик Зибницкий выскочил из машинного отделения и перебежал под укрытие рубки, здесь уже находилась химик Гоголь. Находчивость капитана спасла людей. По его приказу с кубрика им подали простыню с той целью, чтобы они, помахав ею, обратили внимание людей с лодки. Невзирая на смертельную опасность, приказ они выполнили. Вот почему огонь немедленно прекратился.
Во время обстрела пулеметным огнем была дважды ранена практикантка, а боцман получил смертельные ранения в грудь. Несколько человек получили незначительные ранения, ушибы, контузии, все были оглушены. Судить о ситуации на сейнере во время обстрела суденышка можно по письму гидрометеоролога А.Г. Носовой: «Первый залп – недолет, следом второй, по радиорубке, и нет передатчика. Капитан кричит «SOS», «SOS», а передать нельзя. Еще залп по штурманской, и нет штурвального матроса, залп по корме и ранило боцмана, а потом убило, и если бы радистка не спала, то и ее бы убило. Летели осколки и казалось, что стреляли из пулеметов. Мы сидели с Любой за трубой и она нас спасла, осколки летели рикошетом. Люба не умела плавать и все кричала – «Боюсь тонуть, хотя бы скорей убило»! Ведь мы как в западне. А я обещала Любе, что со второго раза убьет, но остались живы, тогда говорю, с третьего раза обязательно убьет, но тут от большой встряски меня завалило большими тяжелыми ящиками, я не смогла ей ответить, она стала переползать ко мне, и ее ранило. Люди собрались на палубе. К этому времени корма сейнера осела, огонь распространился до машинного отделения, угрожая взрывом топливного бака. Поэтому капитан приказал немедленно покинуть обреченное судно.
Лодка ближе подошла к тонущему сейнеру. Стал слышен разговор по-английски: «Рашен, рашен!». На мостике появился командир подводной лодки, поднял руки вверх, сцепил их в единый кулак, тем самым подал рыбакам знак союза. Только тогда наши люди поняли, что перед ними союзники. Подводники что-то кричали, махали руками, призывая плыть к ним. Раненных стали спускать в воду, навстречу бросились несколько американцев. Только с третьей попытки американским офицерам удалось снять с борта горящего сейнера тяжело раненого боцмана».
«Горящий сейнер, после взрыва, у всех на глазах быстро ушел под воду, вместе с останками Ивана Куканова, совсем еще юного паренька: девушки не сдержали слез, его бессмысленная гибель, все происходящее казались сплошным кошмаром!
По всему было видно, что американцы спешили, по-видимому, боялись налета японской авиации в таком оживленном месте – у входа в пролив Лаперуза.
Пострадавших поместили в носовом торпедном отсеке, на освободившихся стеллажах запасных торпед. Врач пытался спасти нашего боцмана, однако прожил он недолго – уж больно тяжелыми были его раны и большая потеря крови. Медицинская помощь была оказана всем, кто в ней нуждался. Закоченевшие люди были переодеты в сухую одежду. Тут же принесли горячий чай, кофе, американцы угощали шоколадом, сигаретами и пр. Начались расспросы: «кто вы», «кто мы»? Матросы и офицеры пожимали всем руки, как могли, выражали свое сочувствие.
Вскоре капитана пригласили к командиру. «Это был крупный мужчина, весь рыжий, круглолицый, атлетического телосложения. Пожал мне руку и выразил глубокое сожаление по поводу трагедии. Он объяснил, что наше судно принял за японское. В перископ он просматривал кормовую часть сейнера, но порт приписки «Владивосток» не разглядел, так как это место находилось близко к воде. Флага на мачте он тоже не видел из-за поднятых сетей. К тому же на кормовой площадке находились два человека. Смуглолицего, низкого роста, с усами, в папахе он принял за японца, поэтому приказал потопить судно. Когда заметил на палубе людей европейского типа с белым флагом, он понял, что перед ним русское судно, - приказал прекратить огонь и оказать всяческую помощь потерпевшим» - вспоминает Трошкин.
После «срочного погружения» лодка взяла курс на пролив Лаперуза. Форсировали его примерно четыре часа, японские противолодочные корабли вынуждали несколько раз лодку ложиться на грунт, как только шумы винтов удалялись, лодка продолжала движение.
Командир предложил капитану доставить рыбаков на Гавайские острова, где базировалась лодка, а оттуда до Сан-Франциско на самолете. Трошкин на это не согласился, настаивая на высадке во Владивостоке, на Камчатке или хотя бы в порту, где останавливаются советские суда. Командир лейтенант-командер Чэппл обещал связаться с командованием и обсудить эти варианты.
Примерно в полночь лодка всплыла в Охотском море. Здесь по морскому обычаю похоронили боцмана Н.Н. Казакова. Его тело покрыли флагом с сейнера и американским. Командир прочитал молитву – Псалом 23, Трошкин произнес небольшую речь. Наши люди попрощались с Николаем Николаевичем, мужественно перенесшим страшные ранения, тело его тихо скользнуло в холодные воды Охотского моря. «Командир вручил мне американский флаг, я отдал ему свой. Американский флаг я отдал вдове боцмана по возвращению на о. Попова» - вспоминает капитан.
Вскоре Чэппл сообщил о решении командования высадить рыбаков на Алеутских островах в Датч-Харборе»
«В Акутане, куда рыбаков доставили на госпитальном судне, советский представитель Сторожевский позаботился, чтобы большую часть группы забрал ближайший пароход «Днепрострой». При оформлении в рейс опять сработало обстоятельство необычных рейсов сейнера – фамилии всех участников были изменены – боялись, что при проверке их в проливе Лаперуза, японцы могут арестовать. Через день прибыли и остальные.
«После возвращения во Владивосток нам было сказано о нежелательности разглашения этого случая – в то время был разгар войны на западе и на Дальнем Востоке было нежелательно, чтобы японцы узнали, что СССР что-то замышляет против Японии, раз его суда ведут разведку и шпионят в их водах» - вспоминает капитан».
А за действия американских подводников лично извинялся перед Сталиным президент США Франклин Рузвельт: «В связи с прискорбным случаем потопления одного из Ваших судов в северной части Тихого океана, о чем я глубоко сожалею, я дал указание, чтобы на будущее были приняты все возможные меры предосторожности» (послание от 16 июля 1943 года).
И в заключение — призыв от имени автора исследования, очень актуальный по нынешним военным временам:
«Автор надеется на всех, кто откликнется на его просьбу поделиться своими воспоминаниями, а родственникам – участникам опасных рейсов – есть чем гордиться, автор надеется достучаться до президента В.В. Путина (бывших разведчиков не бывает) – быть благодарным – никогда не поздно, чтобы, как говориться, награды нашли героев! Даже посмертно!
Автор предлагает читателям, а также организациям, участников опасных экспедиций организовать установку Памятной плиты рыбакам «Сейнера № 20» рядом с подводной лодкой «С-56» - участники работали и в интересах всех подводников или рядом с памятниками судов, тоже погибшим, в том числе в результате атак американскими подводными лодками. А также организовать конкурс рисунка – профиль сейнера – у автора есть рисунок – рисовал сам капитан Н.С. Трошкин».
