Идея Дональда Трампа «купить» Гренландию у Дании в 2019 году сначала вызвала смех и мемы, но за ней скрывались вполне серьёзные расчёты. Гренландия — это не просто «кусок льда», а важнейший стратегический регион Арктики, где решаются военные, ресурсные и политические вопросы будущего.
Военный плацдарм в Арктике
Для США Гренландия — ключ к северным рубежам. На острове уже размещена американская авиабаза Туле, важная для системы раннего предупреждения о ракетном нападении.
Контроль над территорией усилил бы позиции США в Арктике, где растёт конкуренция с Россией и Китаем, и дал бы Вашингтону ещё один «несущий ледяной авианосец» в Северной Атлантике.
Ресурсы и редкоземельные металлы
По мере таяния льдов открывается доступ к недрам: нефти, газу, редкоземельным и другим стратегическим ресурсам.
Трамп видел в Гренландии долгосрочный ресурсный актив: шанс снизить зависимость от Китая по сырью и открыть новые возможности для американских корпораций. Сегодня это кажется далеким, но через десятилетия Арктика может стать одной из главных сырьевых кладовых мира.
Новые морские пути и логистика
Глобальное потепление делает Арктику всё более судоходной. Появляются маршруты, способные сократить путь между Европой, Америкой и Азией по сравнению с традиционными трассами через Суэц.
Контроль над Гренландией дал бы США дополнительные рычаги воздействия на арктические транспортные коридоры и усилил бы их влияние в мировой логистике, ограничивая манёвры России и Китая.
Внутриполитический эффект для Трампа
Для внутренней аудитории Трампа идея покупки Гренландии выглядела продолжением истории США, уже покупавших крупные территории вроде Аляски.
Это подпитывало образ лидера, который мыслит масштабно, «ведёт сделки» и стремится сделать Америку сильнее и богаче. Даже если сделка была нереалистична, сама тема работала на политический имидж.
Почему мир отреагировал с иронией
Дания и власти Гренландии резко отвергли возможность «продажи» острова. Для Копенгагена это вопрос статуса, а для жителей — права на самоопределение, а не на куплю‑продажу.
В XXI веке идея торговать территориями выглядит анахронизмом, поэтому публично инициатива Трампа воспринималась как эксцентричный жест — хотя за ним и стояли рациональные стратегические интересы.
